Черкес | Circas

В течение всей многолетней Кавказской войны турецкие проповедники внушали горцам, что могущественный султан, верховный представитель ислама, вместе с европейскими державами не допустит, чтобы Россия овладела Кавказом, и что кавказские мусульмане всегда найдут поддержку, а если нужно, то и приют в «земле обетованной», т.е. в Турецкой империи.

Сразу же после окончания Крымской войны (1865 г.) турецкое правительство разработало мероприятия для привлечения мусульманского элемента России на территорию Турецкой империи. Особую ставку Турция делала на запад-нокавказских горцев, как наиболее воинственное и боеспособное население, которое она рассчитывала использовать в предстоящих новых военных столкновениях с Россией. По переселенческим условиям эмигрантам определялись значительные льготы. Им обещались большие наделы земель, освобождение от налогов, ссуды для постройки жилищ и приобретения скота. Для агитации к переселению в Турцию было привлечено все мусульманское духовенство, которое применило богатый опыт религиозной демагогии, чтобы убедить различные слои горского населения, что во всех случаях уход в единоверную Турцию для них более благоприятен, чем переселение в низменные районы Кубани.

В течение пяти лет после окончания Кавказской войны и выселения горцев территория Большого Сочи и прилегающие соседние горные территории Западного Кавказа оставались практически незаселенными. Лишь в береговой полосе и по долинам некоторых рек были организованы в 1864 году небольшие военные посты русских войск: Лазаревский (в устье Псезуапсе), Головинский (в устье Шахе), Кубанский (в устье Дагомыса), Даховский (в устье Сочи), Адлерский (в устье Мзымты) и временные военные посты и кордоны по долинам крупных рек. В горах продолжали скрываться разрозненные группы горцев, не пожелавшие выселиться ни на Кубань, ни в Турцию.

Утром шестого июля 1839 года, несмотря на сильный волноприбой, войска, закончившие строительство Головинского укрепления в устье реки Шахе, начали грузиться на десантные суда Черноморской эскадры, и вся эта операция благополучно закончилась лишь к 8 часам вечера, но большие трудности при этом представились при погрузке артиллерии.

Во время погрузки в лагерь приехала группа горцев, спросивших у Раевского, где теперь будет следующая высадка русских войск. Раевский по-рыцарски открыто объявил им, что войско высадится в устье реки Псезуапсе, и даже предложил им тут же посмотреть план будущей крепости со всеми подробностями. Ночью подул ветер с берега; эскадра снялась с якоря и в восемь часов утра 7 июля была уже напротив устья реки Псезуапсе, долина которой, выходя к морю, заканчивается низменным мысом.

В результате десантных операций русских войск в 1837-39 гг. на территории Убыхии оказываются два сильных военных укрепления - Головинское в устье Шахе и Навагинское в устье Сочи и еще два в непосредственной близости от границ Убыхии - Лазаревское в устье Псезуапсе и «Святого духа» на Адлерском мысу в устье Мзымты. Создание этих береговых русских крепостей увеличило реальную угрозу вторжения во внутренние районы Убыхии, куда еще никогда за всю историю страны не ступала нога противника. Одновременно береговые укрепления и русские военные крейсеры оборвали связи с турецкими контрабандистами и почти полностью лишили возможности убыхов, во-первых, сбывать основной предмет их экспорта - рабов и невольниц, захватывавшихся в набегах на соседние племена, Абхазию и станицы Кубанской кордонной линии, и, во-вторых, получать из Турции необходимые товары и оружие. Поэтому неудивителен тот ожесточенный отпор, который встретили русские войска при высадке десантов на земле Убыхов и в последующий период существования возведенных крепостей, находившихся в постоянной блокаде. В результате создалась такая обстановка, что русское командование вынуждено было постоянно пополнять гарнизоны береговых укреплений, таявших в оборонительных боях в условиях постоянной осады и от болезней (малярия, цинга и др.) Планировавшиеся вылазки из укреплений внутрь страны оказались практически невозможными. Все усилия сводились уже в основном не к продвижению вперед, а к удержанию занятых береговых пунктов.

Сравнительно легкое овладение фортом Лазарева при штурме 7 февраля и Вельяминовским укреплением 29 февраля 1840 г. произвело на шапсугов и убыхов сильное впечатление. Уверившись в своих силах, 10 марта они в большом числе подступили к форту Головинскому. Начальник гарнизона успел сообщить командованию о грозящей опасности и просил прислать подкрепление. Немедленно на пароход «Могучий» в Анапе была посажена седьмая мушкетерская рота тенгинцев в составе 113 человек, и к вечеру 13 марта высажена в устье реки Шахе.

Победы воинствующего мюридизма в Дагестане и Чечне в середине сороковых годов XIX века обусловили его распространение и на Западном Кавказе. Мюридизм, имевший теократическую основу, получил популярность в массе низших слоев горского населения благодаря своей идее всеобщего равенства. Особенно популярной почвой для мюридизма служили патриархально демократические горские общины, сохранившиеся почти в классической форме в Убыхии.

После взятия русскими войсками Гуниба и пленения Шамиля в августе 1859 года закончилось покорение Восточного Кавказа. Главнокомандующий Кавказской армией князь Барятинский издал свой знаменитый по краткости приказ: «Гуниб взят. Шамиль в плену. Поздравляю Кавказскую армию», весьма неудачно уподобляясь (после тридцатилетней войны) Цезарю, который в своем победоносном блиц-походе в Малую Азию сообщил в Рим: «Пришел! Увидел! Победил!».

К концу лета 1863 года почти весь северный склон Западного Кавказа от Анапы до Туапсе был уже занят русскими войсками путем оттеснения адыгов к Главному Кавказскому хребту, а затем к морю, вынуждая их к дальнейшему выселению в Турцию. Горцы, пожелавшие остаться на Кавказе, расселялись в низменных долинах Лабы, Белой и вдоль левобережья Кубани. В это время вновь активно разворачивается англо-турецкая агитация среди шапсугов и убыхов. Магомет-Эмин, находившийся в Турции и проводивший двойственную политику, также развернул провокационную деятельность. Он присылал из Константинополя письма с просьбами и требованиями приостановить выселение горцев с Западного Кавказа с обещаниями присылки турецких войск.

Проведение операции по занятию опорного пункта к северу от Константинопольского (Адлерского) мыса было назначено на апрель 1838 года и поручено десантному отряду генерал-майора Симборского.1 Сборным пунктом регулярных войск, вверенных г.-м. Симборскому, явилась крепость Сухум-Кале. Уже первого апреля войска были в сборе. В следующие два дня к имевшимся судам на сухумский рейд прибыли линейные корабли: «Императрица Екатерина 2-я», «Иоанн Златоуст» и «Чесма», а еще через два дня пароход «Колхида». Кроме указанных кораблей в состав десантного флота вошли: фрегат «Бургас», бриг «Меркурий», фрегат «Энос», корвет «Месемврия», транспорт «Ахиола», прибывшие в Сухум-кале несколько раньше. К б апреля к отряду присоединилась Имеретинская, Гурийская и Мингрельская милиция.

Керантух подтвердил, что убыхи действительно организуют большой сбор горцев и ожидают представителей соседних племен с тем, чтобы дать взаимную клятву не входить с русскими ни в какие дружественные сношения, не продавать им и не покупать у них ничего; и чтобы клятва была нерушимой, взять обоюдно аманатов (заложников). Керантух Берзек заявил, между прочим, что убыхи, джи-геты, шапсуги предвидят, конечно, необходимость покориться России, но в настоящее время они не чувствуют себя доведенными до крайности и надеются, что какое-либо благоприятное для них обстоятельство отдалит это время, а может быть и вовсе оставит их в том положении, в каком они находятся сейчас. Он также подтвердил сведения о больших потерях со стороны убыхов в бою тринадцатого апреля.

Утром 12 мая 1838 года I и II эскадры Черноморского флота, состоявшие из кораблей «Силистрия», «Адрианополь», «Императрица Екатерина», «Султан Махмуд», «Память Евстафия», «Чесма» и «Иоанн Златоуст», фрегатов «Агатополь», «Тенедос», «Штандарт» и «Браилов», брига «Фемистокл», тендера «Луч», пароходов «Северная звезда», «Громоносец» и присоединенного на переходе к черкесским берегам брига «Меркурий», прибыли к устью Туапсе и выстроившись в 800 метрах от берега, бросили якоря.

В 1839 году отряду генерала Раевского, состоявшему из 8 батальонов Тенгинского и Навагинского полков, двух рот саперов, двух полков пеших черноморских казаков (пластунов) и с 24 орудиями, была поставлена задача высадкой десантов с моря занять плацдармы в устьях рек Шахе и Псезу-апсе и построить на них укрепления.

По условиям заключенного в 1774 году Кучук-Кайнар-джийского мирного договора, Турция была вынуждена признать Черное море свободным для плавания русских судов и к России отошли крепости Керчь иЕникале.
Чтобы сохранить свои позиции на Западном Кавказе, Турция с помощью французских военных инженеров возводит в 1781 г. в районе современной Анапы сильную крепость, оснащенную по последнему слову военной техники. Опираясь на новую крепость, получившую название Анап-кале, турецкое правительство поставило задачу сплотить всех за-паднокавказских горцев и направить их на борьбу против России. Крепость Анап-кале приобрела решающее значение после заключения между Россией и Турцией мирного договора 1783 г., по которому река Кубань была признана гра-ицей между владениями России и Турции и вдоль нее была организована Кавказская кордонная линия и расселены курени Черноморского (бывшего Запорожского) казачьего войска. Одновременно Анап-кале служила самым крупным на Западном Кавказе торговым центром, через который адыгейские князья и дворяне сбывали свой живой товар, добывавшийся в беспрестанных межплеменных войнах и грабительских набегах, и получали взамен от турецких купцов предметы роскоши, оружие, порох, ткани и другие необходимые товары. Рядовые горцы вели через Анап-кале обычную меновую торговлю продуктами своего производства (мед, воск, сушеные фрукты, войлочное сукно и др.).

Несмотря на отказ Турции, согласно Адрианопольско-му договору, от своих прав на Черноморское побережье Кавказа, протурецкая пропаганда среди горцев не прекращаиась. А с середины тридцатых годов XIX века и Англия начинает принимать активное участие в решении Кавказского вопроса, поставив задачу остановить дальнейшее продвижение России на восток.

Десантные операции по занятию плацдарма для строительства военного укрепления на Адлерском мысу были намечены на лето 1837 года. В отличие от других пунктов Черноморского побережья Кавказа, где намечалось создание военных укреплений, долина Мзымты и прилегающие районы предварительно уже были разведаны в 1835 году русским офицером поручиком Генерального штаба Федором Федоровичем Торнау, собравшим ценные сведения по топографии района о наличии дорог и троп, составе и численности населения, о существующих оборонительных сооружениях.

Русское казачество, приведенное историческим предопределением на берега Кубани, встретило здесь в черкесах необыкновенных противников, и границы двух земель скоро стали ареною, которая вся от края до края залилась кровью, усеялась костями.
На обширной закубанской равнине, простирающейся на четыреста верст в длину, был полный разгул для конных черкесов и для русских линейных казаков. Первые искали добычи, вторые оберегали линию. И те и другие отличались мужеством и, встретившись, не отступали и не просили пощады. Завязалась борьба упорная и грозная.

Прежде, нежели Эмануэль возвратился из своей бесплодной погони за отложившимися от нас темиргоевцами, в Ставрополе пронеслась молва, что по следам его идет на линию Джембулат с сильной партией. Эмануэль ничего не подозревал и получил об этом известие только по прибытии в Ставрополь. Какая цель была у Джембулата — этого никто не знал, кроме нескольких закубанских князей, бывших на совещании с ним у верховий Урупа.
После войны, после набегов и хищнических нападений на больших дорогах, совещания эти составляли самое любимое развлечение праздных горцев, в особенности знатнейших из них, у которых для обработки полей были рабы, а для ухода за лошадьми — нукеры. На совещания горцы съезжались с самых отдаленных пределов своей земли, проводили в них дни, недели, случалось, даже целые месяцы. Каждое общество выставляло своих представителей, обязанных отстаивать его интересы. Происхождение, удальство, родственные связи, даже ученость уступали здесь место талантливости оратора.

Черкесскую общину в Иордании отличает чувство национальной гордости. Об этом они заявляют во всеуслышание в иорданском обществе. Другие также ценят в черкесах их любовь к своей национальности и гордость этим. Стоит обратить внимание на то, что приверженность [л. 17] черкесской общины в Иордании своей национальности и гордость за нее отнюдь не означают отказа от верности иорданскому гражданству и преданности иорданской родине. Черкесская община сохраняет это равновесие с момента ее поселения в Восточной Иордании в 1878 г.™

Я прихожу к выводу, что национальная гордость и чувство национальной идентичности в последней четверти прошлого века наиболее ярко проявились среди нового поколения черкесской молодежи. Эта гордость приводит к нетерпимости черкесских студентов, которые учатся в иорданских университетах [к другим национальностям]. Результатом [подобного отношения] стали некоторые проблемы, возникшие в результате конфликтов с молодежью иорданских племен.

Черкесы в Иордании ни на один день не забывали о своей исторической родине — Кавказе, и привязанность к ней не противоречила их любви и привязанности ко второй родине — Иордании. Важнейшими признаками этой верности являются:

Эмигрировав, представители северокавказских народов в целом и адыги в частности, оказались в другой языковой и культурно-исторической среде. Довольно скоро они столкнулись с необходимостью сохранения
своей этнокультурной самобытности в свете усиливавшихся ассимиляционных процессов. Было необходимо задействовать весь свой культурный потенциал, чтобы сохранить родной язык и традиции, гарантировать свое существование как этноса. В то же время обретение языка новой родины, интеграция в ее культурно-историческое пространство являлись необходимым условием выживания. Именно эта ситуация породила такое явление, как билингвизм и двойственную культурную идентичность, характерные для черкесских общин Сирии и Иордании второй половины XX в. (см. подробнее: 206).

Одним из атрибутов национальной идентичности является самосознание. В ходе полевой работы по данной проблематике удалось выявить любопытную особенность. Больше половины опрошенных считают себя одновременно кавказцами и иорданцами — «кавказец по рождению и менталитету, иорданец — по гражданству». Лишь 24,1% опрошенных считает себя только кавказцами и 10% — только иорданцами (25, вопр. 8). Такое соотношение может быть продиктовано тремя обстоятельствами. Во-первых, интеграцией «черкесов» в иорданское общество. Во-вторых, национальной политикой Иордании. Ведь, как известно, в официальных документах декларируется, что в королевстве национальных меньшинств нет, поскольку все его граждане — иорданцы и обладают равными правами и возможностями. По Конституции население Иордании объявляется частью арабской нации (ст. 1) без различия религии и национальной принадлежности (100, с. 154). Третьим фактором, влияющим на самосознание, является сознательный выбор отдельных людей, считающих, что не нужно дистанцироваться от общества, в котором живут они сами и их дети.